Elephant Bot

ჯერ კიდევ 1950-იან წლებში შეიქმნა ორიგინალური რობოტი - სპილო!! - ის დამოუკიდებლად გადაადგილდებოდა და მგზავრებიც კი გადაყავდა ! :)

1

2

3

4

5

6

7

8

სიურელიზმი Daniele Manfredini

Новости Православия №27

Гении не от мира сего
7 laws of prosperity
спор с вегетерианцами

Fericvaleba

 Святая гора Фавор имела глубочайшее значение в библейской истории. Во времена Ветхого Завета она служила границей между наделами колен Завулона на западе, Иссахара на юго-востоке и Неффалима на севере.

Величественная высотой 588 метров, одиноко стоящая посреди Издрелонской долины гора, находящаяся на пересечении торговых путей и занимающая важное стратегическое место всегда привлекала внимание жителей Святой Земли и приходящих сюда различных завоевателей.

Здесь решались судьбы народов Святой Земли в эпоху Судей. Книга Судей повествует о пророчице Деворе, стоявшей во главе израильтян[1]: «пророчица, жена Лапидофова; она жила под Пальмою Девориною, … на горе Ефремовой; и приходили к ней [туда] сыны Израилевы на суд». (Суд. 4:4). Девора, вдохновленная Богом, призвала к себе Варака – выдающегося военачальника из удела колена Неффалима и сказала ему: «Повелевает [тебе] Господь Бог Израилев: пойди, взойди на гору Фавор и возьми с собой десять тысяч человек из сынов Неффалимовых и сынов Завулоновых; а я приведу к тебе, к потоку Киссону, Сисару, военачальника Иавинова, и колесницы и многолюдное [войско] его, и предам его в руки твои. (Суд. 4:6-7)

Пророчество Деворы сбывается. Израильтяне во главе с Вараком и 10-ти тысячным войском разбивают наголову Сисару, стоявшего во главе войска ханаанского. Сисара был полководцем властителем города Хацор [3]. Несмотря на численное превосходство ханаанцев, имевших на вооружении 900 тяжелых колесниц, они проигрывают сражение израильтянам. Сам Сисара был убит Иалией – женой Хевера Кенеянина, в чьем шатре пытался скрыться. Согласно Библии, Хевер Кенеянин был вождем родственного израильтянам кочевого племени [4].

На сегодняшний память пророчицы Деворы сохранилась в названии бедуинского села, расположенного у подножья горы Фавор. Село имеет название Дебурия в память о библейской битве и ее вдохновительнице[5].

Гора Фавор связана с еще одной битвой израильтян, только уже с римлянами. Войско Александра - сына Аристобула терпит у горы Фавор тяжелое поражение римлянам в 53 году до н.э. при императоре Помпее. В этом сражении погибает более 10 тысяч иудеев[6]. У древнего историка Иосифа Флавия[7] гора Фавор называется Итавирион[8].

При Иосифе Флавии - командующем северным округом армии иудейских повстанцев в 67 году н.э.- часть из них закрепляется в гарнизоне на горе Фавор, держа там оборону до полного истощения запасов продовольствия и воды. Флавий в своей знаменитой книге «Иудейская война» так описывает это событие:
«Веспасиан меж тем, как побочное дело, предпринял поход против гарнизона на горе Итавирион, лежащей посредине между Болыпой равниной и Скифополисом. Она (Гора Фавор прим. П. Платонов) подымается на высоту 30 стадий и едва досягаема с северной стороны; на ее вершине расстилается равнина на 26 стадий, вся занятая укреплениями. Объемистую обводную стену Иосиф построил в 40 дней, в течение которых ему все необходимое, а также вода доставлялись снизу, так как наверху нет иной воды, кроме дождевой. Так как здесь сосредоточилась огромная толпа иудеев, то Веспасиан послал против них Плацида с 600 всадниками. Подняться на гору ему было невозможно. Ввиду этого он манил их к себе вниз обещанием мира и прощения. Они действительно пришли, но с тем, чтобы и ему подставить ловушку. Плацид только потому и завязал с ними мирные переговоры, чтобы завладеть ими в открытом поле, а они делали вид, что предаются добровольно - тоже с целью неожиданно напасть на него. Победила, однако, хитрость Плацида. Как только иудеи пустили в дело оружие, он для вида обратился в бегство и увлек за собой преследующих далеко в поле; здесь же он обратил на них всадников, большую часть уничтожил, а остальной массе отрезал путь на гору. Они покинули Итавирион и бежали в Иерусалим. Собственно же население горы, страдавшее уже от недостатка воды, передало себя вместе с горой в руки Плацида» [9].

Остатки стены этого гарнизона, возведенной Иосифом Флавием с юго-восточной стороны горы Фавор, сохранились до наших дней.
В новозаветную историю Святая гора Фавор вошла как гора Преображения, хотя в евангелии нет упоминания о пребывании Спасителя с учениками именно на Фаворе. Есть упоминание в евангелии от Матфея и Марка о «горе высокой» [10].

«По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних» (От Мф. 16, 21-28)
Евангелист Лука упоминает только о «горе» [11].

Традиция почитания горы Фавор местом Преображения Спасителя утвердилась при святой равноапостольной царице Елене. При ней на Фаворе строится величественная базилика на месте Преображения и другой трехпрестольный храм [12] на месте, где спали во время Преображения святые апостолы Петр, Иаков и Иоанн [13]. Базилика Преображения стояла на самой высокой точке горы, второй храм несколько ниже, на близком расстоянии от базилики.
В V веке Антонин мученик в своем сочинении «De locis sanctis» упоминает от трех церквях (tres ecclesiae) [14] на горе Фавор [15], в память того обстоятельства, что апостол Петр во время Преображения предлагал Спасителю построить три кущи: одну Ему, одну Моисею и одну Илии [16].

В VI в. на пятом Вселенском Соборе было решено образовать здесь епископию, и святитель оставался там даже при нашествии мусульман [17].

Паломник Аркульф в своем сообщении биографу в VII веке также сообщает об увиденных им трех церквях на горе Фавор, упоминая о монастыре, странноприимном доме и кельях монахов [18].

Около 720 года Беда Достопочтенный [19] повторяет Аркульфа и упоминает о «большом монастыре с грандиозными сооружениями, окруженными стеной» [20].
Вильбальд (723—726 г.) указывает, в честь кого созданы были эти три церкви: в честь Спасителя, Моисея и Илии [21].

В XII веке на Святую Землю приходят крестоносцы, которые вносят свои изменения в положения о святых местах. Теперь значительную роль в судьбе Фаворских монастырей, (как и всех на Святой Земле), стали играть латинские монахи. Об этом свидетельствует в своих «Хождениях на Святую Землю» русский паломник XII века игумен Даниил. «И есть же на самом версе горы тоя (Фавора) место высоко ко востоку лиц к зимнему, аки горка камена, мала, островерха и на том месте преобразился есть Христос Бог наш; и ту есть церкви добра создана на месте том во имя Преображения, а другая, во имя святых пророк Моисея и Илии, подали того места есть создана церкви на север лиц от Преображения [22]. Место же то святого Преображения отделано есть около градом каменым твердо, врата же имат железна градот; и то есть трете было епископа, ныть оке есть монастырь латыньский.... И ту почестиша ны добре в монастыри том у святого Преображенья, и ту обедахом, и, опочивше добре и вставите идохом в церковь святого, Преображения, и поклонихомся на месте святем, идеже преобразися Христос Бог наш, и, облобызавше Место то святое с любовию и радостию великою и вземше благословение от игумена и от всей братии, изидохом из монастыря того святого и обходивше вся места свята по всей горе той святей» [23].

Участник первого крестового похода (1096-1099 гг.) рыцарь Танкред [24] воздвиг на Фаворе новый храм, причем для строительства использовались основания прежних древних сооружений [25]. Паломник Зевульф, [26] посетивший Святую Землю вскоре после первого крестового похода, в своем «Путешествии Зевульфа в Святую Землю 1102-1103 гг.» также, как и игумен Даниил, описывает на Фаворе три церкви, посвященные празднику Преображении и святым пророкам Моисею и Илии. «Приблизительно на четыре миллиария к востоку от Назарета находится гора Фаворская, войдя на которую Господь преобразился в глазах Петра, Иоанна и Иакова; она покрыта густою травою и цветами и настолько возвышается на совершенно гладкой и зеленой равнине, Галилейской, что значительно превосходит высотою все, соседние горы. Три монастыря, построенные на ее вершине в древние времена, стоят до сих пор: один во имя Господа нашего Иисуса Христа, другой во имя Моисея, третий же несколько поодаль во имя Илии, согласно со словами Петра: «Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи, одну Тебе, одну Моисею и одну Илии»« [27].

В 1177 году греческий паломник Иоанн Фока родом из Крита и современник византийского императора Мануила Комнина (1143-1180) оставляет интересные подробности о сооружениях на горе Фавор, описывая латинский и православный греческий монастыри на самой вершине горы, подчеркивая, что само место Преображения находится в руках латинян. «Гора Фавор, земное небо, отрада души и услаждение глаз православных людей. Ибо этой горе присуща преосеняющая ее некая божественная благодать, от того она и возбуждает духовную радость. Это круглый и умеренно возвышенный холм. На вершине его находятся два монастыря, в которых христиане отшельники умилостивляют Божество разноязычными песнопениями, и на той его части, на которой совершилось спасительное Преображение Христово, находится сонм латинских монахов, а на правой стороне наши назореи освящаемые освящают освященное оное место. Ибо спасительное Преображение Христово совершилось на вершине того холма, на котором находится и латинский монастырь, в алтаре же его храма находится и самое место, на котором преобразился Господь посреди Илии, Моисея и трех своих избранных учеников Петра, Иоанна и Иакова. Место это ограждено медными решетками. А на том пункте, на котором стояли ноги Господни, виден чрезвычайно белый мраморный кружок, посредине которого изображение креста. Неизреченное благовоние, из него изливающееся, услаждает обоняние приходящих. Bне же монастыря на расстояние примерно вержения камня, находится небольшая пещера, в которую Христос, вошедши после страшнаго Преображения, заповедал ученикам никому не говорить о видеши, доколе не воскреснет из мертвых» [28].

Трагическому испытанию подвергаются оба монастыря в XII веке, когда Салах-ад-Дин [29] в 1183 году подверг атаке греческий православный монастырь, монахи которого скрылись по подземному переходу в католическом, который был по своей постройке подобен крепости. Этот монастырь продержался еще до поражения крестоносцев в битве с мусульманами в 1187 году [30]. После этого войска Салах-ад-Дина избили живущих на Фаворе христиан и выгнали оттуда всех монахов. В 1212 году брат Салах-ад-Дина Мелек-Адель воздвиг на вершине Фаворской горы грандиозную крепость для отражения нападений со стороны крестоносцев, державшихся еще в Птолемаиде. В 1263 году, когда господство мусульман прочно укрепилось на Святой Земле, по повелению тогдашнего султана все укрепления Фаворской горы были срыты, и памятником бывшей некогда здесь жизни оставались лишь груди камней и мусора. Анонимный греческий паломник 1253-54 года, говоря о Фаворской горе, замечает, что «на средине горы находится та пещера, в которой Мелхиседек пробыл 40 лет» [31]. О каких либо иных сооружениях здесь, монастырях или храмах он хранит полное молчание. [32].

С этого момента гора Фавор на несколько столетий становится одинокой и необитаемой. Лишь в сам праздник Преображения Господня сюда поднимались православные и католики, чтобы совершать богослужение [33].

В 1799 году святую гору снова огласили звуки войны. Войска Наполеона вступили у подножия горы Фавор в сражение с турками. Но к XIX веку в этих местах воцарились относительные мир и спокойствие, что позволило паломниками снова подниматься на святую гору [35].

В 1840-м году афонский постриженик инок Парфений, посещая гору Фавор вспоминал, как там происходило богослужение. «Как стало солнце всходить, мы взошли на гору и нашли то самое место, где преобразился Господь наш Иисус Христос пред учениками Своими прежде на сем месте была великая церковь; а где Господь стоял, был алтарь, и стоял престол, а ныне только осталось основание» [40]. Такая ситуация продолжаться оставаться все 50-е годы XIX века и по этому поводу писал в русской печати того времени: «на Фаворе существуют развалины двух храмов (православного и католического), и оба вероисповедания претендуют на соединение священной точки со своими бесформенными трудами» [41].

Уже тогда нахождение подлинного места Преображения Господня вызывало споры в обществе. Православные считали подлинным место в своем монастыре, католики в своем. Об этом рассуждал начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрит Порфирий (Успенский). «Каждое вероисповедание усвояет своему монастырю местность, где Спаситель преобразился. Не утверждаю и не отрицаю ни того, ни другого предания. Для христианина довольно верить, что на возвышении Фавора преобразился Господь, и молить Его о просвещении души и о вечном спасении. Да и событие происходило не на одном аршине земли, а на всей горе. Свет издали был виден; голос раздавался далеко; облако осенило всю гору; глас с небес слышен был по всей горе. Итак, вся вершина горы священна» [42].

Из храмовых святынь на сегодняшний день особо почитается акафистная икона Божией Матери, находящаяся слева по входу в храм. Рядом с храмом находится пещера Мелхиседека, в окрестностях которой согласной преданию Мелхиседек встретил праотца Авраама с хлебом и вином [51].

Каждый год на праздник Преображения Господня в ночь с 18 на 19 августа по новому стилю на Святую гору Фавор прибывает множество православных паломников со всего мира. Здесь Иерусалимской Патриархией служится торжественное праздничное богослужение, как правило, не в самом храме, а перед входом в него на специально сооруженном помосте с устроенным алтарем, ввиду того, что храм не в состоянии вместить всех желающих участвовать в торжестве праздника Преображения. Многие верующие свидетельствуют о чудесном Фаворском облаке, сходящем после Литургии на православный монастырь. Православные видят в этом знак особой благодати Божией.
  

10 losers

Новости Православия №7

GamTlianeba

Bibliis QarTuli Targmanebi
Иконы Андрея Рублева

Letter for son

       Your distresses in your journey from Heidelberg to Schaffhausen, your lying upon straw, your black bread, and your broken berline, are proper seasonings for the greater fatigues and distresses which you must expect in the course of your travels; and, if one had a mind to moralize, one might call them the samples of the accidents, rubs, and difficulties, which every man meets with in his journey through life. In this journey, the understanding is the voiturethat must carry you through; and in proportion as that is stronger or weaker, more or less in repair, your journey will be better or worse; though at best you will now and then find some bad roads, and some bad inns. Take care, therefore, to keep that necessary voiture in perfect good repair; examine, improve, and strengthen it every day: it is in the power, and ought to be the care, of every man to do it; he that neglects it, deserves to feel, and certainly will feel, the fatal effects of that negligence.
       A propos of negligence: I must say something to you upon that subject. You know I have often told you, that my affection for you was not a weak, womanish one; and, far from blinding me, it makes me but more quick-sighted as to your faults; those it is not only my right, but my duty to tell you of; and it is your duty and your interest to correct them. In the strict scrutiny which I have made into you, I have (thank God) hitherto not discovered any vice of the heart, or any peculiar weakness of the head: but I have discovered laziness, inattention, and indifference; faults which are only pardonable in old men, who, in the decline of life, when health and spirits fail, have a kind of claim to that sort of tranquillity. But a young man should be ambitious to shine, and excel; alert, active, and indefatigable in the means of doing it; and, like Caesar, Nil actum reputans, si quid superesset agendum. You seem to want that vivida vis animi, which spurs and excites most young men to please, to shine, to excel. Without the desire and the pains necessary to be considerable, depend upon it, you never can be so; as, without the desire and attention necessary to please, you never can please. Nullum numen abest, si sit prudentia, is unquestionably true, with regard to everything except poetry; and I am very sure that any man of common understanding may, by proper culture, care, attention, and labor, make himself whatever he pleases, except a good poet. Your destination is the great and busy world; your immediate object is the affairs, the interests, and the history, the constitutions, the customs, and the manners of the several parts of Europe. In this, any man of common sense may, by common application, be sure to excel. Ancient and modern history are, by attention, easily attainable. Geography and chronology the same, none of them requiring any uncommon share of genius or invention. Speaking and Writing, clearly, correctly, and with ease and grace, are certainly to be acquired, by reading the best authors with care, and by attention to the best living models. These are the qualifications more particularly necessary for you, in your department, which you may be possessed of, if you please; and which, I tell you fairly, I shall be very angry at you, if you are not; because, as you have the means in your hands, it will be your own fault only. 
         If care and application are necessary to the acquiring of those qualifications, without which you can never be considerable, nor make a figure in the world, they are not less necessary with regard to the lesser accomplishments, which are requisite to make you agreeable and pleasing in society. In truth, whatever is worth doing at all, is worth doing well; and nothing can be done well without attention: I therefore carry the necessity of attention down to the lowest things, even to dancing and dress. Custom has made dancing sometimes necessary for a young man; therefore mind it while you learn it that you may learn to do it well, and not be ridiculous, though in a ridiculous act. Dress is of the same nature; you must dress; therefore attend to it; not in order to rival or to excel a fop in it, but in order to avoid singularity, and consequently ridicule. Take great care always to be dressed like the reasonable people of your own age, in the place where you are; whose dress is never spoken of one way or another, as either too negligent or too much studied. What is commonly called an absent man, is commonly either a very weak, or a very affected man; but be he which he will, he is, I am sure, a very disagreeable man in company. He fails in all the common offices of civility; he seems not to know those people today, whom yesterday he appeared to live in intimacy with. He takes no part in the general conversation; but, on the contrary, breaks into it from time to time, with some start of his own, as if he waked from a dream. This (as I said before) is a sure indication, either of a mind so weak that it is not able to bear above one object at a time; or so affected, that it would be supposed to be wholly engrossed by, and directed to, some very great and important objects. Sir Isaac Newton, Mr. Locke, and (it may be) five or six more, since the creation of the world, may have had a right to absence, from that intense thought which the things they were investigating required. But if a young man, and a man of the world, who has no such avocations to plead, will claim and exercise that right of absence in company, his pretended right should, in my mind, be turned into an involuntary absence, by his perpetual exclusion out of company. However frivolous a company may be, still, while you are among them, do not show them, by your inattention, that you think them so; but rather take their tone, and conform in some degree to their weakness, instead of manifesting your contempt for them. There is nothing that people bear more impatiently, or forgive less, than contempt; and an injury is much sooner forgotten than an insult. If, therefore, you would rather please than offend, rather be well than ill spoken of, rather be loved than hated; remember to have that constant attention about you which flatters every man’s little vanity; and the want of which, by mortifying his pride, never fails to excite his resentment, or at least his ill will. For instance, most people (I might say all people) have their weaknesses; they have their aversions and their likings, to such or such things; so that, if you were to laugh at a man for his aversion to a cat, or cheese (which are common antipathies), or, by inattention and negligence, to let them come in his way, where you could prevent it, he would, in the first case, think himself insulted, and, in the second, slighted, and would remember both. Whereas your care to procure for him what he likes, and to remove from him what he hates, shows him that he is at least an object of your attention; flatters his vanity, and makes him possibly more your friend, than a more important service would have done. With regard to women, attentions still below these are necessary, and, by the custom of the world, in some measure due, according to the laws of good-breeding.
        My long and frequent letters, which I send you, in great doubt of their success, put me in mind of certain papers, which you have very lately, and I formerly, sent up to kites, along the string, which we called messengers; some of them the wind used to blow away, others were torn by the string, and but few of them got up and stuck to the kite. But I will content myself now, as I did then, if some of my present messengers do but stick to you. Adieu!

Новости Православия №32

Лирические одностишия
154 Рецепта Шашлыков

Qilila and Damana

მეც მივჰყევ სპარსთა ზღაპრისა თარგმანებისა მგებართა,
არავინ მიშვებს გარეგან მთათა და გინა მე ბართა; 
არ ვგავარ არას საქმითა ვარდთა კოკობთა მკრებართა, 
რა უყო, გაბჭეთ, სამუდმოდ სახმილსა მძაფრად მგზებართა.
ვერ ვიტყვი ღირსად საფერად წმიდის სამების ქებასა,
მოსეც შლის ამოებაზე ღმთის სახელისა ხმობასა. 
ზღაპარი მეთქვა ისიცა ვაკმარე ამ ამბობასა, 
ამისთვის აღარ მივხედე უშესავლობის გმობასა.

Новости Православия №9
Alaverdi-Bodbe 
Гении не от мира сего